86cb87a7

Дубровин Евгений Пантелеевич - Глупая Сказка



Евгений Пантелеевич Дубровин
Глупая сказка
Евгений Пантелеевич Дубровин – автор книг повестей и рассказов: «Грибы на асфальте», «В ожидании козы», «Племянник гипнотизера», «Билет на балкон», «Одиссея Георгия Лукина», «Счастливка», «К любви – через борьбу». Рассказы Е. Дубровина переведены на многие языки народов СССР, изданы за рубежом. Он лауреат международного конкурса «Алеко» в Болгарии.
В романе «Глупая сказка» переплелись множество животрепещущущих тем. Проблема отцов и детей, подрастающего поколения звучит очень актуально и сегодня, несмотря на прошедшие десятилетия со времени создания романа. С гневом и болью пишет автор о людях, которые варварски относятся к природе, с любовью и лиризмом – о тех, кто любит ее…
Пролог
Они спали порознь. На тот случай, если кто-нибудь постучит ночью или будет неожиданная проверка. Правда, он успел бы спуститься к себе, вниз; да и проверки теперь уже никакой не могло быть, но они все равно, поужинав вместе, расставались. По привычке, сложившейся за многие годы…
Утром она помогала ему подняться из тайника наверх, в дом. Он умывался, брился, читал газеты, которые приносил почтальон (чтобы почтальон не заходил на веранду, она повесила железный зеленый ящик на забор), слушал радио… В последнее время у него кружилась голова и щемило сердце, и она делала ему уколы лекарства, которое покупала в аптеке вроде для себя.
К десяти часам утра оставаться в доме становилось опасно, так как в любой момент мог кто-нибудь зайти, и он спускался к себе в подземелье и работал там до обеда… Обед она подавала ему вниз. И только вечером, когда опускались глубокие сумерки и жизнь в поселке почти замирала, мужчина поднимался снова наверх, и ужинали они опять вместе…
Потом он уходил из дома. Часа три она ждала его, сидела на темной веранде за закрытой дверью и вслушивалась в шорохи темного близкого леса. Это были самые длинные часы в ее жизни…
Он приходил усталый; если шел дождь – то весь в грязи, и она, задыхаясь от счастья, что он вернулся живым, торопливо приникала к его груди, потом помогала раздеться, умыться…
Она не знала, страдал ли он от одиночества, потому что он никогда не говорил на эту тему, а ей никогда не было с ним скучно, даже если в длинные зимние вечера он просто сидел в темной комнате и молчал.
Но, наверно, он не страдал все-таки от одиночества, потому что всегда болезненно переживал, когда у них жили постояльцы. Там, внизу, он нервничал из-за каждого громкого вскрика наверху, жестоко мучился от смеха. Тогда она, зная, как тяжело ему, притворялась больной, ложилась на кровать, и постояльцы сконфуженно замолкали или уходили на улицу, в лес…
Но в последнее время она начала замечать за ним странные вещи. Он дольше, чем всегда, стал смотреть по вечерам телевизор, а днем не опускался в подземелье, а прятался у окна за шторой и наблюдал за жизнью в поселке. Однажды он сказал:
– Вон идет милиционер. Позови ело сюда. Мне надо с ним поговорить.
Видя, что она стоит бледная, парализованная ужасом, он хрипло рассмеялся, не улыбаясь лицом:
– Ладно… Пошутил… Иди, коровы уже возвращаются… Встречай свою Маруську.
Но вчера вечером он твердо заявил:
– Знаешь что, старуха, подыщи постояльцев… Голова стала что-то болеть от тишины. Боюсь, с ума сойду…
– Может, тебе транзистор туда купить?
– Не надо транзистор… Подыщи постояльцев… Хорошо бы с детьми…
На этот раз он не шутил. Эти слова испугали ее, но она не стала спорить, как никогда не спорила с ним, только обронила:
– Ты же знаешь, я не могу взять абы ког



Назад