86cb87a7

Дяченко Марина - Ведьмин Век



sf Марина Дяченко Сергей Дяченко Ведьмин Век В этом мире сочетаются обыденность и миф. Здесь ведьмы танцуют в балете, а по улицам города бродят нави – злобные и несчастные, преследуемые жестокой спецслужбой «Чугайстер». Когда крах неизбежен, когда неминуема катастрофа – кто поверит в новую любовь, такую невозможную по обывательским меркам?
ru Black Jack FB Tools 2004-06-23 http://www.aldebaran.ru/ 194FEAF5-4950-4898-9CA2-6A9470E5EFAA 1.0 Марина Дяченко, Сергей Дяченко. Ведьмин век ЭКСМО 2003 5-699-02748-3 Марина Дяченко, Сергей Дяченко
Ведьмин Век
ПРОЛОГ
То, что он собирался сделать, вот уже много веков носило на себе печать негласного запрета.
То, что он собирался сделать, пугало его самого – но он умело гнал от себя страх. Две сухих палочки – одна в другой – были идеально притерты друг к другу. Готов был хворост, и готов был мох, высохший, ломкий, готовый с благодарностью принять любую, самую маленькую искру.
И прежде чем взяться за тяжелую работу, он положил ладони на зем– лю и попросил ее о снисхождении.
За его спиной молчали исполинские ели в тяжелых платьях до самой земли. Нижние их ветви, частью сухие, подрагивали, как черные руки; зеленый пышный мох свисал со стволов неопрятной бородой.
Молчал туман, стекающий по склону в долину; молчали дальние горы – та, что поближе, зеленая, другая – синяя, а самая дальняя – серая, как небо. Далеко-далеко позвякивал колокольчик – хороший хозяин приве– сил его на шею тонкорунному барану, добрый хозяин, звонкий, звонкий колокольчик…
От приземистого неприметного жилья, наполовину скрытого теперь туманом, тянуло запахом дыма.
Он перевел дыхание. Медленно расстегнул ремешок наручных часов, смял, засунул глубоко в карман, помассировал запястье; в последний раз огляделся вокруг – и взялся за работу.
Чистый огонь рождается только так – трением дерева о дерево.
Чистая ватра поднимется до неба, и тогда на несколько коротких часов человек окажется в безопасности. Потом огонь прогорит – и надо будет до утра сторожить горячие угли, чтобы ТА не явилась…
Впрочем, ТА может прийти и теперь. Теперь, когда он за работой и беззащитен; она уже почуяла угрозу, исходящую из его рук, и, возможно, нервно принюхивается, водя носом из стороны в сторону, ловя ветерки, дуновения, запахи…
А может быть, она уже спешит сюда; человек снова оглянулся – и утроил усилия.
То, что он делал, носило на себе печать негласного запрета – но разве у него был другой выход?
Разве он умел защитить себя иначе – себя, своих детей, свою ско– тину, свой дом?..
Пусть те, что живут в деревне, это пусть они откупаются. Пытаются ЕЕ задобрить; он, чьи предки годами не сходили в долину, чьи предки не ложились рядом с людьми на кладбище – а только здесь, на горе, у дома, в одной ограде… Он никому не станет кланяться. Он поможет себе сам.
Дерево пахло дымом. Дым поднимался из-под его рук, еще немного, если ВЕДЬМА не явится сейчас – значит, он почти победил.
Дым. Сладостный запах дыма. Быстро произнесенная ритуальная фра– за, щепотка земли и щепотка соли – вот оно, чистое пламя…
Несколько секунд он блаженно отдыхал; потом поднялся и подбросил хвороста. Огонь трещал, разгораясь, выгоняя наружу синие узловатые клубы. Чистый огонь. Рано утром он проведет через остывшие угли детей – и они будут здоровы.

Проведет корову – и дети будут сыты… И прой– дет сам. И зашьет черный уголек в мешочек, и повесит себе на шею, и, встретив ЕЕ, смело посмотрит в глаза…
Он вздрогнул. Ему показалось, что искры, высыпающиеся в темно-се– рое небо, летят Н



Назад